Письменный перевод c эстонского на русский

Илья Леонтьев — филолог, переводчик и активный прихожанин лютеранской церкви святого Иоанна (Яани Кирик) в Санкт-Петербурге. В церковной общине он известен как организатор и ведущий английского разговорного клуба, который открыт для всех желающих. Кроме того, Илья принимает участие в богослужениях, в том числе в многоязычных службах, и занимается переводом проповедей.

В разговоре с Городами Переводов он делится опытом проведения языковых встреч в церковном пространстве, рассказывает о специфике общения на религиозные и светские темы, обсуждает принципы эффективной языковой практики, а также размышляет о роли перевода в богослужении и вопросах веры.

Вы проводите разговорный клуб в лютеранской церкви. В чём, по-вашему, особенность языковой практики в таком пространстве — где одновременно звучит и язык веры, и язык повседневной коммуникации?

В наш разговорный клуб приходят не только прихожане и люди, связанные с церковью, но и люди, так или иначе узнавшие про встречи клуба. Например, посетители концертов и других мероприятий получают информацию о его проведении.

Языковая практика в Яани Кирик довольно разнообразная: у нас проводятся службы на трёх языках (русский, английский, эстонский), много прихожан-эстонцев, один из наших пасторов родом из Соединённых Штатов, и к нам часто приезжает дьякон из Финляндии, говорящий в том числе на английском и эстонском языках.

Мы действительно часто общаемся на английском языке на духовные после служб и других церковных мероприятий. Недавно, к слову, появилось новое мероприятие, на котором обсуждаются лютеранские теологические вопросы по пособию Outlines of Doctrinal Theology на английском языке.

Однако в разговорном клубе я не вывожу религиозные темы на обсуждение. Но все, разумеется, свободны высказывать свои мнения со своих духовных позиций. Помимо лютеран, на встречи приходят православные христиане, католики, атеисты и агностики.

Темой ближайшего клуба будет Animals. Как Вы выбираете темы для занятий, чтобы они были интересны, но при этом полезны с точки зрения языковой практики? Для какой целевой аудитории они предназначены больше всего?

Я довольно много участвовал в разных разговорных клубах, поэтому стараюсь выбирать менее распространённые интересные темы.

Правда в этом месяце я решил это правило немного нарушить, чтобы посмотреть как это отразится на посещаемости, поэтому выбрал темы Summer Plans и Animals. Но в прошлые месяцы мы обсуждали довольно нестандартные темы, например Game Changers, Digital Identity, Passions and Guilty Pleasures, A Life of Meaning и т.д. Темы либо мне приходят на ум сами, либо во время обсуждения на клубе, когда замечаю, что та или иная тема будет интересна для дальнейшего обсуждения.

Целевая аудитория, в плане языкового навыка, всегда разнородная: есть люди, уже достаточно хорошо говорящие на языке, а есть более-менее начинающие участники. Однако всем равно уделяется внимание, и все принимают участие в обсуждении.

Вы создаёте пространство, где язык — не просто грамматика, а средство общения. Что для Вас является главным в таком взаимодействии: освоение лексики, развитие спонтанности или выстраивание доверия?

Если меня об этом не просят, я не исправляю ошибки людей, если при этом они успешно доносят свою мысль. Но если я не понимаю того, что пытаются выразить, тогда я либо задаю уточняющий вопрос, либо пытаюсь назвать то слово, которое они скорее всего имели в виду.

Мне кажется, не имеет смысла без приглашения исправлять ошибки участников: не будучи носителем языка, практически любую фразу можно сказать естественнее в том или ином плане.

Мне кажется, цель разговорной практики должна состоять в достижении максимально возможной эффективности передачи мыслей, используя при этом уже имеющиеся средства. Как добавочный результат – на разговорных клубах люди неизбежно сталкиваются с ещё неусвоенной лексикой, грамматическими и интонационными структурами и тем самым имеют шанс добавить их в комплекс своих «имеющихся средств».

Вы — филолог, переводчик, активный участник церковной жизни. Как Вы ощущаете связь между языком и верой?

Язык и вера для меня тесно связаны (см. Ин. 1:1). Через язык человек осознаёт себя в мире, составляет представление о Боге, имеет с Ним общение.

Для лютеранской церкви языки всегда имели первостепенную роль. Одна из основных позиций Реформации Мартина Лютера – необходимость доступности Писаний для понимания на современном местном языке. В западной церкви до Реформации любой перевод Библии крайне не поощрялся, что оставляло малообразованных людей того времени отделёнными от Священного Писания.

И теперь, продолжая традицию Мартина Лютера, в Яании Кирик все богослужения и чтения следуют на современных языках наших прихожан. В нашей приходской библиотеке можно увидеть переводы Нового Завета на разных национальных языках народов России.

Приходилось ли Вам когда-либо переводить проповеди, библейские тексты? Если да, то считаете ли Вы, что религиозные тексты можно полноценно переводить? Или что-то в них неизбежно теряется, когда меняется язык?

Мне довелось переводить на русский язык проповедь пастора Лейфа Кэмпа на прошлогоднем Богослужении сочельника. Это был интересный опыт: на этой службе мы совместили все три языка, использующиеся в нашей церкви, молились и пели гимны на них поочерёдно.

Можно ли в принципе полноценно переводить сами библейские тексты? Думаю, да. Любой одухотворённый (т.е. произведённый под водительством Святого Духа) перевод способен полноценно передать Священное Писание.

Однако стоит осознавать, что любой перевод остаётся несовершенным плодом человеческой деятельности. Поэтому работать с осуществлённым переводом следует, если есть возможность, под ведением человека, работавшим с оригиналом.

Наверняка в оригинальных текстах существуют понятия, о перекличках которых имеют большее представление люди, изучавшие тексты на их оригинальных языках. Часто на наших проповедях можно услышать как наш настоятель (он же ректор Теологического института Церкви Ингрии) даёт лексикологические комментарии именно для таких случаев.

Для повседневного чтения, я знаю, существуют цифровые ресурсы, которые предоставляют по клику оригинальные слова в их изначальных значениях и коннотациях.

Касательно переводов Библии, запомнился такой случай — на одной из служб на английском языке было чтение из третьей главы Первого послания Иоанна:

(19) And hereby we know that we are of the truth, and shall assure our hearts before him. (20) For if our heart condemn us, God is greater than our heart, and knoweth all things.

Это означает, что мы можем успокоить своё сердце, даже если оно осуждает нас, потому что Бог больше нашего сердца и более верный, чем оно, судья.

Но в Синодальном переводе, который всегда используется у нас на русскоязычной службе было:

(19) И вот по чему узнаём, что мы от истины, и успокаиваем пред Ним сердца наши; (20) ибо если сердце наше осуждает нас, то кольми паче Бог, потому что Бог больше сердца нашего и знает всё.

Где «кольми паче Бог» (=«тем более Бог») – это вставка переводчика, которая полностью меняет смысл текста, о чём нас и предупредил пастор.

Официальный чат клуба:  https://t.me/englishjaani 

Илья Леонтьев в Telegram: https://t.me/llyaLeontyev 

Общественно-политический перевод требует от специалиста не только высокого уровня владения языком, но и понимания исторического, культурного и политического контекста. Именно этим вопросам посвящён курс «Перевод текстов общественно-политической тематики», который ведёт Татьяна Науменкова — выпускница Высшей школы перевода и практикующий переводчик с опытом работы в крупных проектах. В рамках курса слушатели знакомятся со спецификой общественно-политического перевода, особенностями работы с текстами по различным регионам мира, а также учатся анализировать и переводить материалы с учётом их стилистических и культурных особенностей.

Города Переводов поговорили с Татьяной о том, как она пришла к общественно-политической тематике, какие знания и навыки считает наиболее важными для переводчика, почему работа с такими текстами требует глубокого понимания контекста и как особенности разных регионов мира влияют на профессиональную деятельность переводчика. 

Татьяна, как Вы пришли к общественно-политической тематике и созданию курсу? Чему в первую очередь Вы хотите научить слушателей курса?

На самом деле мне предложили разработать курс по общественно-политическому переводу. Эта тема мне близка еще со времени учебы в Высшей школе перевода, где у нас был очень насыщенный курс, посвящённый переводу политических текстов. Мы изучали не только особенности перевода, но и историю разных стран, а также актуальные политические процессы и проблемы современного мира. Поэтому мне всегда было интересно работать с подобными материалами. Я переводила тексты по многим животрепещущим политическим проблемами сегодняшнего дня: итоги экономических форумов, достижение целей устойчивого развития, ход арабо-израильского конфликта. Также мне доводилось работать устно, например, не так давно, переводила замминистра кооперации, труда и социального обеспечения Ирана. Нужно было много учитывать, включая правильное произнесение должностей.

Если говорить о том, чему я хочу научить слушателей курса, то в первую очередь мне хотелось бы познакомить их с историей и особенностями разных стран и регионов. Не случайно в программе сделан акцент именно на неевропейских государствах. Европа нам в целом хорошо знакома: многие путешествовали по европейским странам, многое о них знают, да и исторически в России европейской истории всегда уделялось достаточно большое внимание.

А вот о странах Африки, Юго-Восточной Азии или Латинской Америки информации обычно гораздо меньше. Мне хотелось бы восполнить это, поделиться теми знаниями, которые удалось накопить самой, и рассказать о процессах, происходящих в этих регионах. Кроме того, я хочу показать слушателям практическую сторону работы с общественно-политическими текстами: на что следует обращать внимание при переводе, как анализировать подобные материалы и как грамотно редактировать их с профессиональной переводческой точки зрения.

Многие считают, что общественно-политические тексты переводить проще всего. Так ли это?

Я бы не сказала, что общественно-политические тексты переводить проще всего. Наоборот, это направление требует от переводчика очень широкого кругозора и постоянного внимания к деталям.

Прежде всего необходимо учитывать исторический и политический контекст. Например, недавно на занятиях я рассказывала о ситуации с Фолклендскими островами. В зависимости от аудитории один и тот же географический объект может называться по-разному. Если перевод предназначен для англоязычной аудитории, используются Фолклендские острова. Если же речь идёт об испаноязычной аудитории, корректнее говорить о Мальвинских островах. Это связано с тем, что право на архипелаг оспаривают Великобритания и Аргентина. В 1982 году между странами даже произошёл вооружённый конфликт, известный как Фолклендская война. Таких примеров в мире немало. Поэтому переводчик должен понимать не только язык, но и политическую ситуацию, стоящую за теми или иными терминами, названиями и формулировками.

Кроме того, общественно-политические тексты имеют свои стилистические особенности. Они относятся к публицистическому функциональному стилю, а значит, переводчик должен хорошо понимать его специфику. Именно особенности этого стиля во многом определяют то, каким должен быть перевод: как строятся фразы, какие языковые средства используются и каким образом передаётся авторская позиция. Поэтому на курсе отдельное внимание уделяется именно особенностям публицистического стиля. Для переводчика важно не просто знать язык, но и понимать законы жанра, с которым он работает.

Мне кажется, что язык и контекст в общественно-политическом переводе примерно одинаково сложны и одинаково важны. Политические тексты на английском языке отличаются своим регистром, особой лексикой и характерными построениями фраз. Поэтому переводчику необходимо хорошо понимать языковые особенности таких материалов. Но не менее важен и контекст. Я бы сказала, что для качественного перевода нужно разбираться не только в международной повестке, но и очень хорошо знать историю XX века, а также ключевые события XXI века. Причём важно знать не только сами события, но и разные точки зрения на них. Необязательно с ними соглашаться или воспринимать их как истину в последней инстанции, но понимать, что такие взгляды существуют, переводчику необходимо. Об этом, кстати, часто говорит известный переводчик Андрей Фалалеев. Я с ним полностью согласна: для работы с общественно-политическими текстами очень важно хорошо знать историю XX и XXI веков.

В программе курса представлено множество регионов. Скажите, отличается ли работа переводчика в зависимости от географии, и в чём проявляются эти различия?

Да, действительно, в программе курса представлено множество регионов, и работа переводчика в зависимости от региона может отличаться. Я бы даже сказала, что различия связаны не столько с географией, сколько с религиозными и этническими особенностями той или иной страны. Именно эти факторы во многом влияют на работу переводчика. Например, если переводчик едет работать в страны арабского мира или на Ближний Восток, это, безусловно, накладывает свой отпечаток. Нужно учитывать местные традиции, нормы поведения и культурные особенности. При этом даже внутри одного региона существуют различия. Скажем, Объединённые Арабские Эмираты — достаточно светское государство, поэтому многие ограничения для женщин там смягчены. А вот в Саудовской Аравии требования гораздо строже, и такие нюансы важно знать заранее.

Также в арабских странах существует религиозная цензура. Важно знать, какие слова лучше не употреблять в переводе, заранее подобрать эвфемизмы или попросить глоссарий или руководство по стилю, если таковые есть в компаниях. К примеру, у Министерства экономики и туризма Дубая они есть, так что у них и с устными, и с письменными переводами все обычно хорошо и понятно.